Неточные совпадения
Из русских
писателей уважал он Державина, а любил Марлинского и
лучшего кобеля прозвал Аммалат Беком…
— Но бывает, что человек обманывается, ошибочно считая себя лучше, ценнее других, — продолжал Самгин, уверенный, что этим людям не много надобно для того, чтоб они приняли истину, доступную их разуму. — Немцы, к несчастию, принадлежат к людям, которые убеждены, что именно они
лучшие люди мира, а мы, славяне, народ ничтожный и должны подчиняться им. Этот самообман сорок лет воспитывали в немцах их
писатели, их царь, газеты…
Если столь просвещенные и благородные
писатели так поняли людей вроде Лопухова, то неужели мы будем осуждать Марью Алексевну за то, что она не рассмотрела в Лопухове ничего, кроме того, что поняли в людях его разряда
лучшие наши
писатели, мыслители и назидатели?
Впрочем, как бы в противовес такому настроению, у
лучших русских
писателей замечалось стремление к идеализации каторжных, бродяг и беглых.
— Я больше всего русский язык люблю. У нас сочинения задают, переложения, особливо из Карамзина. Это наш
лучший русский
писатель. «Звон вечевого колокола раздался, и вздрогнули сердца новгородцев» — вот он как писал! Другой бы сказал: «Раздался звон вечевого колокола, и сердца новгородцев вздрогнули», а он знал, на каких словах ударение сделать!
Но все это было добродушно, без злости. Того оттенка недоброжелательства, какой теперь зачастую чувствуется в обществе к
писателю, тогда еще не появлялось. Напротив, всем было как будто лестно, что вот есть в обществе молодой человек, которого «печатают» в
лучшем журнале.
Об"успехе"первых двух частей романа я как-то мало заботился. Если и появлялись заметки в газетах, то вряд ли особенно благоприятные."Однодворец"нашел в печати
лучший прием, а также и"Ребенок". Писемский, по-видимому, оставался доволен романом, а из
писателей постарше меня помню разговор с Алексеем Потехиным, когда мы возвращались с ним откуда-то вместе. Он искренно поздравлял меня, но сделал несколько дельных замечаний.
В нем, если взять его
лучшее время, до начала 60-х годов, сказывалось очень большое соответствие между человеком и
писателем.
— Нет-с, дала ответ, дала в том, как думали
лучшие умы, как думали Вольтер [Вольтер (Франсуа Мари Аруэ) (1694—1778) — выдающийся французский
писатель, один из крупнейших деятелей эпохи Просвещения.], Конт.
Он начал с того, что его, как провинциала (он говорил с заметным акцентом на „о“), глубоко поражает и возмущает один тот уже факт, что собравшаяся здесь
лучшая часть московской интеллигенции могла выслушать, в глубоком молчании такую позорную клевету на врача и
писателя, такие обвинения в шарлатанстве, лжи и т. п. только за то, что человек обнажил перед нами свою душу и рассказал, через какой ряд сомнений и ужасов он прошел за эти годы.
Когда все расселись по мягким низеньким креслам, князь опять навел разговор на литературу, в котором, между прочим, высказал свое удивление, что, бывая в последние годы в Петербурге, он никого не встречал из нынешних
лучших литераторов в порядочном обществе; где они живут? С кем знакомы? — бог знает, тогда как это сближение
писателей с большим светом, по его мнению, было бы необходимо.
— Это очень скучно, «Паллада». Но вообще Гончаров — самый умный
писатель в России. Советую прочитать его роман «Обломов». Это наиболее правдивая и смелая книга у него. И вообще в русской литературе —
лучшая книга…
Премьеры театра Корша переполнялись обыкновенно передовыми людьми:
писатели, актеры и поклонники
писателей и актеров, спортсмены, приезжие из провинции на бега, среднее купечество и их дамы — все люди, любящие вволю посмеяться или пустить слезу в «забирательной драме»,
лучшая публика для актера и автора. Аплодисменты вплоть до топания ногами и крики при вызовах «бис, бис» то и дело.
Лучшие молодые люди в том возрасте, когда они еще не испорчены жизнью и избирают карьеру, предпочитают деятельность врачей, технологов, учителей, художников,
писателей, даже просто земледельцев, живущих своим трудом, положениям судейским, административным, духовным и военным, оплачиваемым правительством, или положению людей, живущих своими доходами.
— Смотри и молча презирай меня! — заявлял Пепко, еще лежа утром в постели. — Перед тобой надежда отечества, цвет юношества, будущий знаменитый
писатель и… Нет, это невозможно!.. Дай мне орудие, которым я мог бы прекратить свое гнусное существование. Ах, боже мой, боже мой… И это интеллигентные люди? Чему нас учат, к чему примеры
лучших людей, мораль, этика, нравственность?..
Через три года явилось второе произведение Островского: «Свои люди — сочтемся»; автор встречен был всеми как человек совершенно новый в литературе, и немедленно всеми признан был
писателем необычайно талантливым,
лучшим, после Гоголя, представителем драматического искусства в русской литературе.
То он выходил, по этим критикам, квасным патриотом, обскурантом, то прямым продолжателем Гоголя в
лучшем его периоде; то славянофилом, то западником; то создателем народного театра, то гостинодворским Коцебу, то
писателем с новым особенным миросозерцанием, то человеком, нимало не осмысливающим действительности, которая им копируется.
Ты такой талантливый, умный,
лучший из всех теперешних
писателей, ты единственная надежда России…
Природные дары старался он образовать чтением
лучших иностранных
писателей, особенно политических, для перевода которых держал у себя Зуду, ученого, хитрого, осторожного, служившего ему секретарем и переводчиком, ментором и поверенным.
Здесь-то он и подает нам повод к сравнению с прежними типами
лучших наших
писателей.
В самом деле, когда дошла до него очередь, Фомин встал и громко сказал: «Я предпочитаю всем
писателям — Сумарокова и считаю самыми
лучшими его стихами последние слова Дмитрия Самозванца в известной трагедии того же имени...
— На первой лекции адъюнкт-профессор Городчанинов сказал нам пошлое, надутое приветствие и, для
лучшего ознакомления с студентами, предложил нам, чтоб всякий из нас сказал, какого русского
писателя он предпочитает другим и какое именно место в этом
писателе нравится ему более прочих.
Она была уверена, что и призвание ее не в том, чтобы рожать и воспитывать детей, — она даже с гадливостью и презрением смотрела на такое призвание, — а в том, чтобы разрушить существующий строй, сковывающий
лучшие силы народа, и указать людям тот новый путь жизни, который ей указывался европейскими новейшими
писателями.
Они охотно поддаются влиянию
писателей новейшего времени, даже не
лучших, но совершенно равнодушны к таким классикам, как, например, Шекспир, Марк Аврелий, Епиктет или Паскаль, и в этом неуменье отличать большое от малого наиболее всего сказывается их житейская непрактичность.
Самое
лучшее доказательство того, что общество обращается теперь к православию и народности, представляет «m-r le chambellan» Муравьев, который есть в одно и то же время превосходный
писатель, искренний и благочестивый христианин и светский человек.
Воспитанник кадетского корпуса, товарищ и приятель Озерова, он был такой же горячий любитель французского языка и французской литературы, как Озеров, знал хорошо этот язык, помнил множество стихов и прозы
лучших французских
писателей и любил читать их наизусть.
Я уверен, что если б страсти не разрушили его так скоро, то он мог бы сделаться одним из
лучших наших
писателей.
От этого критика я не узнаю, может быть, даже названий всех произведений
писателя и тем менее то, где они были помещены и где писаны, но зато мне будет открыт характер
писателя, я буду ясно и верно понимать
лучшие его произведения, горячо сочувствовать всему прекрасному, что в них заключается…
У Ибрагимова же русский экзамен был его блестящим торжеством: мы читали свои сочинения, говорили о старой и новой литературе и критически оценивали
лучших наших
писателей.
Теперь никого нет во главе дела, но все дружно и ровно идут к одной цели; каждый
писатель проникнут теми идеями, за которые лет десять тому назад ратовали немногие,
лучшие люди; каждый, по мере сил, преследует то зло, против которого прежде возвышалось два-три энергических голоса.
Если мои записки войдут когда-нибудь, как материал, в полную биографию Гоголя, то, конечно, читатели будут изумлены, что приведенные мною сейчас два письма, написанные словами, вырванными из глубины души, написанные Гоголем к
лучшим друзьям его, ценившим так высоко его талант, были приняты ими с ропотом и осуждением, тогда как мы должны были за счастье считать, что судьба избрала нас к завидной участи: успокоить дух великого
писателя, нашего друга, помочь ему кончить свое высокое творение, в несомненное, первоклассное достоинство которого и пользу общественную мы веровали благоговейно.
Причиной второго то, что сатирические наши
писатели, нося в душе своей, хотя еще и неясно, идеал уже
лучшего русского человека, видели ясней всё дурное и низкое русского действительно человека.
Завещаю всем моим соотечественникам (основываясь единственно на том, что всякий
писатель должен оставить после себя какую-нибудь благую мысль в наследство читателям), завещаю им
лучшее из всего, что произвело перо мое, завещаю им мое сочинение, под названием «Прощальная повесть».
Следовало подумать не шутя о том, как поставить все
лучшие произведения драматических
писателей таким образом, чтобы публика привлеклась к ним вниманием, и открылось бы их нравственное благотворное влияние, которое есть у всех великих
писателей.